Воспоминания о М.М. Дунаеве

Протоиерей Максим Козлов, настоятель храма св. мученицы Татианы

-Мы проводили нашего дорогого друга, соработника и сомолитвенника. К тому, что уже было сказано, мало можно добавить о том вкладе, который внёс Михаил Михайлович в нашу науку – и церковную, и светскую. Скажем одно: вне зависимости о того, соглашаться с или не соглашаться с тем, что было написано в его трудах, ни один исследователь русской литературы не будет честен, если в багаже прочитанных им книг не будет работ почившего профессора.

Хотелось бы сказать о том, что, может быть, не так было приметно при жизни Михаила Михайловича. Господь судил мне знать его с самого конца восьмидесятых годов, ещё до начала его трудов в Московских духовных школах, а потом, с самого открытия храма св. мч. Татианы в 1995 году, Михаил Михайлович все эти годы был здесь. Несомненно, что в конце его жизни главной его любовью была Лавра преподобного Сергия и Московская Духовная Академия. Он и поселился в Москве таким образом, чтобы беспрепятственно можно было добираться туда. Он не раз говорил в непростых жизненных обстоятельствах, что всего другого готов был бы лишиться, но просит Бога об одном: до конца дней трудиться в Московской духовной академии. И Господь исполнил прошение верного своего раба. Он любил лаврское богослужение. Все эти годы каждый раз перед наступлением Рождества Христова и Пасхи он на неделю или более уезжал из городской суеты и проводил эти дни в молитве. Это было не какое-то формальное исполнение обычаев – было видно, что он не мог по-другому.

Владимир Мельник. Слово о русском ученом

Не стало Михаила Михайловича Дунаева, автора известного шеститомника «Православие и русская литература», выход которого совпал с яркой эпохой перехода современной русской культуры к духовным оценочным критериям . Более семидесяти лет в нашей стране, где господствовала идеология марксизма-ленинизма, старательно замалчивалось, что мы – Христиане, что в Христианстве – наши духовные и культурные корни. В конце 1980-х годов, в канун 1000-летия Крещения Руси, началась перестройка. Лучшие и самые совестливые люди, связанные незримыми, поистине Божиими узами, еще задолго до знаменательной даты всеми силами своей души потянулись к Богу, стали работать для Него, для возрождения России. Это были люди подвига и жертвы. Именно тогда известный ныне писатель Николай Блохин по поручению главы Издательского Совета Русской Православной Церкви Митрополита Питирима (Нечаева) стал с риском для себя тайно провозить в Россию целыми партиями Библию. И за это был осужден на тюремное заключение, которое и отбыл, благодаря Бога. Когда на отпевании Владыки в Елоховском соборе в Москве рядом со мной у порога собора опустился на колени с рыданиями мужчина, я узнал в нем Николая Блохина. Он только и смог произнести: «Я всем, всем ему обязан в своей жизни». К таким безвестным подвижникам относился и Михаил Дунаев.

Мы были с ним знакомы с 1970-х годов, поскольку оба проходили аспирантуру у одного научного руководителя – в Пушкинском Доме (Институт русской литературы Академии Наук). Михаил Михайлович был несколько старше меня, обучался заочно и приезжал в Пушкинский Дом из Москвы, где он работал личным секретарем известного писателя Соколова-Микитова. Уже тогда он не скрывал своих убеждений: в Пушкинском Доме все знали, что Михаил Дунаев – человек верующий. Он и тему для диссертации избрал по-христиански мужественно, – ведь тогда еще никто не осмеливался писать о Христианском русском писателе-эмигранте Иване Шмелеве. А вот Дунаев решился на это, преодолевая инерцию сопротивления. Помню, как на заседании Ученого Совета, раздраженный этим обращением к творчеству Шмелева директор Пушкинского Дома член-корреспондент Академии Наук А.С. Бушмин (впрочем, хороший ученый) возмущался: «Возьмут какого-нибудь прозаика Собакина – и вот вам тема диссертации. По Собакину, дескать, никто еще ничего не писал». Всем было ясно, что речь идет о Михаиле Дунаеве и о его теме по Шмелеву.

Два года без Михаила Дунаева: человек, отсутствие которого ясно ощущается

В день второй годовщины со дня смерти профессора Московской духовной академии Михаила Дунаева мы публикуем краткие размышления его коллег по Академии, профессоров Владимира Кириллина и Алексея Светозарского, о личности Михаила Дунаева, о значимости его наследия, о той доброй памяти, которую он по себе оставил.

Алексей Светозарский: он был мягок в общении, но никогда не сдавал свою позицию

Прошло всего два года – и это не так много, чтобы оценить наследие Михаила Дунаева, его труды, их роль, их место и востребованность. Как правило, должен пройти какой-то более длительный срок, и я бы не стал сегодня касаться этой темы.

Хочется сказать о другом. За эти два года из нашей академической корпорации, как я ее помню с момента прихода в Академию двадцать лет назад, ушли очень многие яркие люди. К сожалению, это люди, ставшие настоящей легендой Академии – это архимандрит Матфей (Мормыль), это Иван Васильевич Воробьев. Они прожили достаточно большую жизнь, и от этого смерть их воспринимается немного иначе, но все же эта потеря ощущается.

Что же касается Михаила Михайловича… Недавно я говорил с одним человеком, который его знал с отроческих лет, очень его любил и хорошо к нему относился. В неформальном дружеском общении мы перебрали массу тем – и актуальных церковных проблем, и личных человеческих тем. Мы сошлись на одной мысли, когда разговор зашел о Михаиле Дунаеве – это человек, отсутствие которого ясно ощущается. Без всяких положенных в таких случаях слов – «невосполнимая утрата» и так далее – оно действительно очень ощутимо. Я вспоминаю его очень часто – говорю как на духу; и не хватает его теплого отношения к людям, даже в коллективе, в котором мы трудимся, и я думаю, что и в храме.

Он вносил особенное отношение, которое достаточно трудно передать словами. Он никогда ни перед кем не заискивал, его нельзя было представить в лицемерно-лебезящей позе, он не улыбался направо и налево, как голливудская звезда, а ведь мы иногда, к сожалению, думаем, что так можно приобрести себе друзей. Он просто был очень открыт и радушен к людям.

© Официальный сайт М.М. Дунаева, 2013-2018